Рустам Валеев - Южный Урал, № 31

«Так и не могу узнать, где находится Настя, которую ты, наверное, прекрасно помнишь. В рождественские дни 1918 года мы вместе с ней делали, а потом морозили пельмени и вместе отвозили их в колчаковскую тюрьму и на чешскую гауптвахту».

В большинстве случаев пельмени делали у нас на квартире.

Кроме того, ребята и девчата часто собирали среди рабочих деньги и вещи в фонд «рабочего Красного Креста», который оказывал материальную помощь нуждающимся семьям заключенных и заключенным, у которых не было родственников и близких во Владивостоке.

После чешского переворота белогвардейщина во Владивостоке распоясалась вовсю. Начались преследования и аресты руководителей большевистских и профсоюзных организаций.

Мрачная обстановка разгула белогвардейщины усугублялась еще и тем, что в конце марта 1919 года колчаковский ставленник генерал Розанов издал приказ о призыве молодежи в армию. Это заставило нас серьезно задуматься над вопросом: что делать?

На второй или третий день после издания приказа у нас на квартире собрался актив союза, здесь был, разумеется, и А. Фадеев.

По возрасту А. Фадеев призыву в армию не подлежал, но оставаться дальше в белогвардейском логове было нельзя не только нам, но и А. Фадееву.

Нужно было немедленно искать выход из положения.

Тут, как всегда, вывел нас из создавшегося тупика Саша Фадеев. Он предложил уйти в Сучанский партизанский отряд.

Мы с радостью приняли это предложение и твердо решили его осуществить.

Один из путей в партизанский отряд лежал через тайгу, но этот путь нас не устраивал: можно было попасть в лапы белогвардейцев или японцев.

После долгих разговоров решили ехать по железной дороге на Сучанский рудник: оттуда гораздо легче попасть в партизанский отряд.

Для проезда на Сучанский рудник необходимы пропуска от коменданта Владивостока. Как достать пропуска?

В тот же день вечером, 2 апреля 1919 года, мы поделились своим планом с представителем Владивостокской подпольной организации большевиков Таней Цивилевой. Она ведала вопросом отправки людей из Владивостока в партизанский отряд.

Таня одобрила наш план и тут же поручила А. Фадееву сходить в комендатуру и получить пропуск на себя: Александру легче было это сделать — он не подлежал призыву.

Пропуск Саша получил и в тот же день передал его наборщикам — членам союза молодежи Ф. Ковалю и А. Золотухину.

4 апреля утром Таня Цивилева уже имела 100 чистых бланков пропусков, отпечатанных по образцу пропуска, полученного А. Фадеевым.

В тот же день вечером мы все получили пропуска у Тани на вымышленные фамилии: Фадеев — на фамилию Булыги, я — на фамилию Карагулина Дмитрия.

Вручая пропуска, Таня строго предупредила нас о соблюдении конспирации. Вместе с нами в поезде, сказала Таня, поедет житель деревни Бархатная. Цивилева обрисовала подробно его наружность и предупредила, что к нему никто из нас не должен подходить и разговаривать.

— Вы должны, — сказала Таня, — садиться в тот вагон на ст. Первая речка, в который сядет ваш проводник, но только в разные купе. Когда пересядете в вагон узкоколейной железной дороги, можете заговорить с ним.

Ночь с 5 на 6 апреля наш поезд простоял на ст. Шкотово: колчаковские сатрапы боялись налета партизан, трусили ехать ночью.

Эту стоянку они использовали для проверки пропусков у пассажиров.

Как сейчас помню, я спал в купе на второй полке. Слышу сквозь сон, кто-то трясет меня за ногу. Когда я проснулся, то увидел, что в купе стоит колчаковский офицер и вооруженный солдат с фонарем «летучая мышь». Офицер потребовал предъявить ему пропуск. Я подал свой пропуск. Офицер внимательно осмотрел его и показал женщине с ребенком, сидевшей на нижней полке.

— Вот какой пропуск надо иметь для проезда на Сучан, а у вас его нет.

Возвращая мне пропуск, он приказал солдату увести женщину в комендатуру.

Этот случай мы потом долго вспоминали и смеялись над тем, что наши пропуска могут «служить образцом» колчаковцам.

Утром 6 апреля, как только рассвело, наш поезд двинулся со ст. Шкотово и через час прибыл на конечную станцию ширококолейной железной дороги. Здесь мы слезли и, перейдя перевал пешком, пришли к станции узкоколейной Сучанской железной дороги. На станции уже стоял пассажирский поезд. Следуя за нашим проводником, мы все сели в тот вагон, куда сел и он.

До отправки мы соблюдали конспирацию, но как только поезд тронулся, познакомились с нашим проводником. Пока ехали до ст. Бархатная, где нам нужно сходить, мы уже кое-что узнали от проводника о Сучанском партизанском отряде.

Путь от ст. Бархатной шел по проселочной дороге.

День начинался погожий, ясный. На небе ни облачка. Виднелись подснежники, ранние цветы, зелень. Слышалось пение птиц. Дышалось легко.

Как-то не верилось, что сегодня мы будем в партизанском отряде.

Дорогой нам скучать не пришлось. Саша Фадеев занимал нас разными рассказами, анекдотами.

Так незаметно, разговаривая, мы подошли к окраине деревни Казанка, что на правом берегу реки Сучан.

Неожиданно для нас из придорожных кустов раздался окрик: «Стой! Руки вверх!» И тут же показались два человека с винтовками и подсумками на ремнях.

На головных уборах выше козырька у них были нашиты красные ленточки. Это нас успокоило.

Один из них предложил следовать на заставу. Мы только тогда окончательно опомнились, когда вошли в помещение заставы.

Объяснив начальнику заставы, кто мы, откуда прибыли и куда направляемся, попросили его переправить нас через реку Сучан в штаб отряда.

Начальник позвонил в штаб отряда. Рассказал о нас все, что ему было известно из наших слов, затем приказал одному из партизан переправить нас в штаб отряда, расположенный в деревне Фроловка.

Через час мы уже были в штабе Сучанского партизанского отряда.

Всего только два дня назад мы с оглядкой ходили по улицам Владивостока, рискуя быть схваченными, а тут совсем иной край, другой воздух и дышится совсем по другому. Это наш, Советский край.

Через несколько минут в школу, где помещался ревком и штаб отряда, набралось много народу. Здесь оказалось несколько товарищей, которых мы знали еще по Владивостоку, в частности Тамару Головкину. Почти до утра проговорили о Владивостоке.

Через несколько дней штаб отправил трех ребят в отряд — на фронт. Меня оставили пока при штабе, поручив выпускать газету.

Саша Фадеев — Булыга — штабом отряда был направлен в сторону Хабаровска для установления связи с оперирующими там партизанскими отрядами.